Автор статьи: Денис Бердаков, эксперт по региональной торговле


«Цифровая революция» или же бурное развитие сети интернет и связанных с ней цифровых технологий, начавшись в 80-е годы прошлого столетия, уже в начале XX века приобретает глобальные масштабы. Проникнув во все стороны жизни человека, она фактически создает новую цифровую реальность, привнеся в нее интернет вещей, социальные сети, электронные почтовые сервисы, облачные технологии, интернет-магазины, блокчейн-технологии и многое другое. Цифровизация настолько глубоко проникает в человеческое общество и отношения в нем, что современный человек не может представить без нее нормальную жизнедеятельность.

Важнейшим следствием столь быстрой цифровизации жизни современного общества стало революционное ускорение потока информации, различного уровня коммуникаций на личностном и общественном уровнях, формирование качественно новых взаимоотношений в экономической сфере. Это фактически приводит к формированию технологического уклада в экономике, основанного на том, что новым товаром и средством производства и потребления становятся информационные технологии, базирующиеся на цифровом формате. Современное общество, по мнению целого ряда ведущих исследователей и аналитиков, совершает переход от общества, в основе производства и потребления которого в недавнем прошлом лежали материальные блага, к информационному, где последние заменяются современными информационными технологиями, обладание которыми ведет на вершину мировой экономической системы. Не будет преувеличением в этом отношении сказать, что они в полной мере заменили нефть в текущем глобалистическом мире.

До этого предыдущие технологические уклады определялись тем, какими технологиями переработки сырья или же – какие технологичные промышленные товары производились теми или иными странами, это определяло их место в мировой экономике и политике. В зависимости от подобного доступа к источникам сырья (и производстве на их основе необходимых товаров материального потребления) выделялся круг крупных мировых экономик, лидировавших в мировом масштабе на основе промышленного потенциала на протяжении достаточного длительного времени.

Но оформление и революционно быстрое распространение (хотя и неравномерное на глобальном уровне) нового технологического уклада, основанного на цифровизации, существенно изменило экономический баланс в современном мире. Ведь современные информационные технологии – это в первую очередь, прорывное создание и дальнейшее развитие высокотехнологичных цифровых продуктов, в основе которых лежит использование мощных серверов, суперкомпьютеров, хостингов, цифровых алгоритмов и прочие средства, позволяющие интенсифицировать работу в информационном пространстве в качественно новых направлениях. Характерным примером в этом отношении служит появление и развитие социальных сетей и мессенджеров, которые могут сочетать в себе удобство общения между людьми и успешнейшую информационную бизнес-модель, позволяющую достаточно ненавязчиво продвигать целые кластеры услуг и товаров, в том числе чисто цифрового формата.

Поэтому, как следствие распространения качественно нового экономического уклада, основанного на широчайшем внедрении и применении цифровых технологий,  меняются правила и стратегии ведения бизнеса. Переход к цифровой экономике ознаменовался не только тем, что новым товаром в ней становятся инновационные технологии и оборудование, позволяющие их внедрять и применять (программное обеспечение, компьютеры, планшеты, смартфоны и т.д.), но и появлением революционно новых явлений – электронных денег, криптовалют, электронных торговых площадок, фактически не привязанных к конкретным государствам и их властным институтам. Происходит роботизация промышленного производства с элементами искусственного интеллекта, когда им можно управлять в системе онлайн, что во многом его удешевляет и упрощает.

Результатом этих многогранных и сложных процессов стал инновационный переход к цифровым платформам – качественно новому виду организации крупного бизнеса. Если для предшествующего этапа экономических отношений, построенных на материальном производстве, доминирующей высшей формой его организации были корпорации, то для наступающего информационного уклада общества таковой становится цифровая платформа. По своим алгоритмам деятельности она прицельно отличается от старых корпораций, так как в ее основе лежит более масштабная и многоплановая форма эффективного взаимодействия между значительными группами потребителей и производителей, создаваемая для них в особой информационной среде. Это в значительной мере ускоряет время протекания бизнес-процессов, снижает стоимость товаров за счет устранения звена посредников и оптимизирует эффективность поставок товаров и услуг. При этом цифровые платформы, как правило, всего лишь задают правила взаимодействия между продавцами и клиентами в создаваемой ими информационной среде. Примерами типичных крупных цифровых платформ являются «Amazon», «Alibaba», «Facebook», «Instagram».

Однако, не производя при этом материальных товаров, подобные платформы в то же время разрабатывают советующие программные решения и предоставляют определенные IT-сервисы, облегчающие их пользователям (потребителям) принятие определенных действия и совершения покупок. Ярким примером служит отслеживание в информационной среде (при помощи технологий искусственного интеллекта) предпочтений и интересов клиентов, и создание для них персонально ориентированных списков товаров и услуг, рекламных предложений и т.д. В конечном итоге это позволяет реализовать революционно новый принцип в современных экономических отношениях, основанный на индивидуальном подборе товаров и услуг, а не усредненном массовом, что часто обеспечивает больший эффект, чем у торговых предприятий традиционного типа. Поэтому разрабатываемый и внедряемый программный продукт в рамках цифровых платформ сам по себе превращается в ценность, способную приносить колоссальный доход. Этим и объясняется, что экономические организации информационного типа продолжают дорожать на фондовых рынках в отличие от традиционных корпораций, которые на протяжении последнего десятилетия неуклонно падают в цене.

Но в то же время активное развитие новой цифровой реальности порождает новые вызовы не только в экономике, но и в политической сфере. Отследить информационные, финансовые и торговые потоки, при помощи которых совершаются экономические сделки, становится все труднее. И государство, не обладающее полномасштабным набором соответствующих цифровых инструментов, т.е. технологически отсталое, не в состоянии их контролировать. Поэтому оно неизменно будет подпадать под плотное экономическое влияние тех государств, которые не только обладают цифровыми технологиями, но являются их разработчиками и постоянно их совершенствуют.

По этим причинам переход к информационному обществу создает и новое видение суверенитета государства, где его цифровая составляющая все больше выходит на первый план. Это показательно не только в плане трудностей в отслеживании финансовых и торговых потоков на электронных торговых площадках, невозможности их эффективного контроля и обложения соответствующими пошлинами и сборами, но и в отношении широко распространенных и популярных социальных сетей и мессенджеров. Учитывая, что в современном мире количество пользователей сети интернет достигает 4,4 млрд. человек (что составляет 58 % населения Земли), из которых 3,5 млрд. пользуются социальными сетями и мессенджерами (соответственно, 46 % мирового населения). Причем, почти 3,3 млрд. человек используют для этого устройства мобильной связи. Тем более, что они представляют собой мощнейшие цифровые платформы, в некоторых случаях объединяющие целый ряд информационных социальных сервисов – к примеру, «Facebook» также владеет двумя другими популярнейшими бизнес-проектами – «Instagram» и «WhatsApp». Что превращает его в одного из мировых монополистов в области цифровых социальных коммуникаций.

Возникновение и глобальное расширение такого рода крупных социальных сервисов с многомиллионной аудиторией пользователей заметно потеснили компании сотовой связи по всему миру (в том числе и в странах СНГ). Так как они фактически предоставили возможность совершения звонков, видео-звонков и мгновенной переписки, поэтому значительная часть клиентов сотовых операторов переориентировалась на социальные сети и мессенджеры. Впрочем, сотовые компании нашли выход и стали предоставлять мобильный интернет. Но эти процессы заметно сказались на их доходах.

Вышесказанное ставит перед государством еще и проблему контроля над цифровыми площадками коммуникации. В современном мире стало относительно легко отследить любого человека по тому, какими цифровыми продуктами и услугами он пользуется. Поэтому тот, кто контролирует людей, тот фактически имеет представления об интересах, проблемах, убеждениях, планах и внутреннем мире огромных масс людей. Причем, иногда это несет явный деструктивный характер по отношению к государству и обществу.

В современном мире практически ничего нельзя удержать втайне для большинства людей и не только потому, что они могут быть активными пользователями интернета и различных сетей, мессенджеров, чатов и сервисов, но и потому что сами передовые государства мира начали брать на вооружение последние прогрессивные разработки в области цифровых технологий. Ярким примером служит биометрическая система распознавания лиц (камерами видеонаблюдения), запущенная в ряде городов США, стран Западной Европы, Австралии и др. Китай активно внедряет более глубокую цифровую систему социальных рейтингов, основанную не только на технологии распознавания лиц в реальном времени, но и создании для каждого гражданина электронного рейтинга, меняющегося в зависимости от социальной и политической активности человека. Лица, зарекомендовавшие себя как неблагонадежные, лишаются права продвижения по социальной лестнице, не могут сделать политическую карьеру, выехать из страны, получить кредит и т.д. Система тотального контроля уже хорошо зарекомендовала себя в крупнейших городах КНР, где активно развиваются подобные цифровые технологии.

Китай, впрочем, как и другие страны, внедряющие подобные системы контроля с элементами искусственного интеллекта, объясняют их применение как средство борьбы и противодействия различным угрозам – от уличной преступности и упорядочения дорожного движения до борьбы с терроризмом и шпионажем. В рамках это явления все современные крупные платформы социальных сетей и мессенджеров сотрудничают со спецслужбами государств, на территории которых располагаются их головные офисы.

Закономерным следствием всех этих процессов становится увеличение роли государства в контроле над развитием и внедрением цифровых технологий в жизнь современного общества развитых стран мира. Более того, само государство напрямую участвует в разработке целого ряда технологических инноваций, используя их в гражданской и военной сферах, так как от уровня развития информационных технологий напрямую зависит суверенитет страны, в том числе в своем цифровом измерении. Хотя, конечно же, в данном случае необходимо соблюдать здоровый баланс между национальными интересами и частной жизнью граждан. Впрочем, та же китайская программа социальных рейтингов не соответствует этому требованию.

Страны Центральной Азии процессы цифровизации также не обошли стороной, но здесь она протекает несколько медленнее, чем в развитых странах Запада и в соседнем Китае, на что есть ряд объективных причин: основная из них кроется в слабом охвате сетью Интернет значительной части региона. Как следствие, он достаточно низкого качества, значительная часть пользователей не имеет доступа к фиксированному интернету и использует мобильный. При этом в странах Центральной Азии доступ к интернету достаточно неравномерный, хотя суммарно им пользуется здесь около 36 миллионов людей или 68%.

По этому параметру лидирует Казахстан, где интернетом охвачено 77 % населения страны, в то время как в остальных государствах региона охват заметно ниже: Кыргызстан – 35 %, Узбекистан – 48 %, Таджикистан – 33 % и Туркменистан – всего 18 %. Итак, по уровню распространения интернета из всех республик Центральной Азии только Казахстан превышает среднемировой уровень, где этот показатель достигает 53 %. Впрочем, активными интернет-пользователями, т.е. теми, кто использует интернет повседневно и интенсивно, является гораздо меньшее число жителей региона. Разумеется, на доступность интернета в Центральной Азии существенно влияет уровень доходов населения и стоимость самих услуг доступа в сеть. Поэтому данные цифры в полной мере отражают взаимозависимость уровня экономического развития конкретного государства в регионе и использования интернета его населением.Наиболее доступным и дешевым видом доступа в сеть являются средства сотовой связи. Но и здесь между странами региона обнаруживается заметная разница в том, каким способом пользователи предпочитают выходить в интернет. Так, в Казахстане больше предпочитают стационарные компьютеры и ноутбуки – совершается до 72 % выхода в сеть, в то время как на мобильные устройства приходится всего 25 % (при 33 % активных пользователей мобильного интернета от всего населения). Близка к Казахстану и ситуация в Кыргызстане, где 67 % выходов во «всемирную паутину» осуществляется через традиционные средства и только 32 % через смартфоны (активные пользователи мобильного интернета составляют всего 17 % от населения). В Узбекистане подобные показатели распределились почти поровну (51 и 47 % соответственно) при 30 % активных пользователей мобильного интернета. Интереснее картина в Таджикистане и Туркменистане, где большая часть жителей этих двух стран предпочитает выходить в интернет при помощи смартфонов – 69  и 81 % соответственно (активные пользователи мобильного интернета составляют всего 18 и 9 %).

Экономическое положение и уровень жизни в странах региона выступает вполне закономерным ограничителем доступа к «мировой паутине». Впрочем, на это также накладывается природно-географический параметр, так как значительная часть Центральной Азии расположена в условиях сложного рельефа или в пустынных и полупустынных районах, что делает сложным или нерентабельным процесс покрытия интернетом заметную часть каждой из стран региона. Поэтому даже при официально высоких цифрах покрытия  – от 50 до 70 % – в реальности интернет с хорошей скоростью, позволяющей без лишних трудностей им пользоваться, привязан исключительно к урбанизированным центрам и территориям. Т.е. фактически он очень неравномерно распределяется по территории региона и по мировым меркам не обладает достаточно высокой скоростью передачи данных.

Только сравнительно небольшая часть населения Центральной Азии имеет доступ к широкополосному интернету, как посредством проводной (фиксированной) связи, так и мобильной связи поколений 3G и 4G. При этом всего лишь около 36% мобильных соединений региона можно определить как широкополосные. По использованию высокоскоростного интернета в регионе выделяется Казахстан, где к нему имеют доступ почти 2,3 млн. человек или 16,5% пользователей. На втором месте Узбекистан, где широкополосным интернетом пользуются 2,8 млн. человек или 18 % всех пользователей, при учете охвата населения в 48%. Гораздо скромнее количество пользователей высокоскоростного интернета в Кыргызстане – всего около 250 тыс. человек или почти 11 % пользователей, при охвате всемирной сетью населения в 35 %. А в Таджикистане и Туркменистане интернет-соединением современных поколений пользуется незначительная часть населения.

По этим причинам страны Центральной Азии не могут в полной мере использовать все преимущества информационного уклада. Можно констатировать, что наш регион не успевает за стремительным развитием современного цифрового мира, как на технологическом, так отчасти и на мировоззренческом уровне –  ЦА оказался застрявшим на стыке аналоговой и информационной эпох и фактически использует комбинацию старых и новых подходов во всех сферах применения цифровых технологий.

Технологически страны Центральной Азии полностью зависят от передовых стран, которые не только быстрыми темпами продвигаются в информационное общество, но и служат источниками создания цифровой реальности, программного и аппаратного обеспечения для нее. К примеру, основная часть компьютерного оборудования в регион поставляется соседним Китаем. КНР сумел в заметной мере потеснить за последние несколько лет других производителей подобной продукции (в частности, постепенно сдают свои позиции под натиском китайской компании «Lenovo» такие крупные американские и тайваньские производители, как «Asus», «Acer», «Dell» и даже отчасти «Apple»). Сравнительно скромную нишу на центральноазиатском рынке занимают японские корпорации «Toshiba», «Sony» и «Fujitsu». Впрочем, японская «Canon» и американская «HP» все еще занимают доминирующую позицию в поставках целого сегмента компьютерного оборудования в Центральную Азию.

Схожая ситуация складывается и на рынке средств сотовой связи, где каждый смартфон выступает передатчиком данных и поэтому крайне важен в процессе цифровизации современной Центральной Азии. Особенно, если учесть, что именно процент выходов в интернет через средства мобильной связи продолжает расти в основной части стран региона (медленнее всего этот показатель только в Казахстане). Здесь при еще доминировании смартфонов компаний «Samsung» и «Apple» все активнее продвигаются продукты китайских производителей – «Huawei», «Xiaomi», «Lenovo» и «ZTE». Они за последние 3-4 года смогли заметно потеснить «Samsung» и «Apple» за счет более привлекательной цены и параметров, не уступающих этим производителям.

Отдельно необходимо остановиться на программном обеспечении, популярном у пользователей девайсов, которые необходимы для использования современных информационных продуктов. На стационарных компьютерах и ноутбуках абсолютно доминируют операционные системы американской компании «Microsoft» (продукт Windows), гораздо скромнее и реже представлены операционные системы компании «Apple» (продукт Mac OS), а также продукты семейства «Linux». На мобильных устройствах представлены в абсолютном большинстве операционные системы iOS компании «Apple» и Android «Google». Причем, последние представлены на крайне популярной линейке смартфонов «Samsung», а также у ряда китайских производителей, за исключением крупнейшего из них – компании «Huawei» (которой было отказано в дальнейшем обслуживании системы Android компанией «Google»).

Прочее программное обеспечение для компьютерной и мобильной техники в Центральной Азии в основном разрабатывается американскими, японскими и тайваньскими IT-корпорациями, причем, в последнем случае в них также имеется заметная капитализация американских инвесторов. Гораздо более скромную нишу на центральноазиатском рынке софта занимают российские компании. В основном их программное обеспечение представлено здесь антивирусами «Лаборатории Касперского» и «Доктор Веб», различными продуктами компании «ABBYY», также большую популярность получили различные программы на платформе «1С» (в бухгалтерии, вопросах управления и др.). Кроме того, различным прикладным софтом российского производства пользуются в банковской сфере, сфере учета товаров, администрирования и пр. Относительную популярность получает российское программное обеспечение для смартфонов. Одним из подобных примеров является сервис «Яндекс.Такси», активно использующийся в ряде городов Центральной Азии.

Основными поставщиками интернет-трафика в Центральной Азии, как через каналы оптико-волоконной, так и спутниковой связи – являются российские компании. Доля других иностранных компаний в регионе незначительна. Интернет-трафик в рамках отдельной страны распределяется государственными и частными, в том числе иностранными компаниями, особенно – в сфере предоставления доступа к мобильному интернету. Ярким примером служит российская компания сотовой связи «Beeline», имеющая дочерние предприятия в регионе. Кроме того, в контексте возможного расширения доступа к «всемирной паутине» нельзя не упомянуть амбициозный проект системы глобального доступа к интернету «OneWeb», запущенный в 2017 году конгломератом крупных британских корпораций. Согласно данному проекту до 2020 года планируется спустить около 700 спутников, которые обеспечат доступ к широкополосному интернету практически в любой точке Земли. Впрочем, даже в случае его успешной окончательной реализации, доступ к сети можно будет получить при помощи локальных станций-ретрансляторов. Поэтому в ближайшей перспективе ситуация, с импортом интернет-трафика в страны Центральной Азии не претерпит существенных изменений.

Наличие доступа к сети Интернет является важнейшим условием цифровизации страны в современном мире, так как предоставляет возможность эффективного использования всех ее потенциальных возможностей. В этом контексте значительней интерес вызывает то, какими ресурсами пользуются жители Центральной Азии. Основная часть выходов в сеть привязана к коммуникации и несколько реже – для ведения бизнеса. Причем, ключевую роль в этом плане играет использование различных социальных сетей и мессенджеров, почтовых сервисов, а также цифровых платформ.

Центральная Азия, как и другие страны СНГ, отличается сосуществованием здесь крупных англоязычных и русскоязычных социальных сетей и мессенджеров, которые, как отмечалось выше, могут быть взаимосвязаны в единые системы. Доминируют в странах Центральной Азии российские сети «ВКонтакте» и американские «Instagram», «WhatsApp» (оба являются продуктами компании «Facebook»), несколько меньшей популярностью пользуются «Facebook» и «Одноклассники». Относительно популярны также американский мессенджер «Telegram», сервис «Twitter» и социальная сеть «LinkedIn» (принадлежит корпорации «Microsoft»).

Впрочем, если обратиться к этому вопросу на внутрирегиональном уровне, то обозначатся заметные различия между отдельными странами. К примеру, «ВКонтакте» преобладает в Казахстане, Узбекистане и Таджикистане, а в Кыргызстане по популярности уступает «Instagram». Последний является фактически второй по популярности в Центральной Азии социальной сетью, занимая лидирующие позиции в Кыргызстане и Туркменистане, и второй по значимости в Казахстане и Узбекистане. Третью строчку в рейтинге по популярности занимают «Одноклассники» – соцсеть пользуются интересом в Таджикистане, Узбекистане и Казахстане. Примечательно, что социальная сеть «Facebook» заметно уступает всем отмеченным выше сервисам (как и остальные социальные сети и мессенжеры, имеющие относительно небольшой круг постоянных пользователей). Некоторое исключение в этом отношении представляет «Telegram», пользующийся огромным спросом в Узбекистане и относительным в Кыргызстане, в то время как в других странах региона он представлен либо слабо (Казахстан), либо практически отсутствует (Таджикистан и Туркменистан).Необходимо отметить, что в последние годы на центральноазиатское информационное пространство постепенно начинает проникать также популярный в соседнем Китае мессенджер «WeChat». Он хоть пока и слабо представлен в регионе, но число его пользователей медленно, но неуклонно растет. Причиной этого можно считать расширяющиеся деловые, политические и культурные связи с КНР. Не последнюю роль в этом процессе также играет то, что в самой Поднебесной практически все иностранные социальные сервисы блокируются на государственном уровне,  поэтому для коммуникации гражданам Китая или резидентам удобно пользоваться именно «WeChat».

Большое значение в личной и деловой коммуникации в Центральной Азии, как и в остальном мире, играют почтовые сервисы, совмещенные, как правило, с крупнейшими поисковыми системами. Относительно неглубокое распространение английского языка (за исключением столичных центров) и инерционное нахождение стран Центральной Азии в лоне культурного влияния России создают предпосылки для того, чтобы популярностью здесь по-прежнему пользовались российские почтовые сервисы, в особенности – «Яндекс» и «Mail.ru». Заметное распространение также имеет почтовый сервис «Gmail» (который имеет русскоязычную версию и ведет разработки создания версий на языках региона), являющийся продуктом корпорации «Google», постепенно теснящий российские электронные почты во многом потому, что он по умолчанию стоит в смартфонах с операционной системой «Android» и удобен для идентификации на многих сервисах. Кроме того, этот почтовый сервис обладает одним из наиболее удобных и вместительных «облачных хранилищ», которому какую-либо существенную конкуренцию по основным параметрам может составить только «Облако Mail.Ru».

Другим инновационным моментом, привнесенным в Центральную Азию, стало постепенно проникновение на ее рынки крупных цифровых торговых платформ. Фактически сейчас запускается процесс смены ими традиционных магазинов и базаров, так как все больше оптовых и розничных торговых сделок совершается через них. Наиболее влиятельными электронными торговыми площадками становятся «Alibaba» и «Taobao», сравнительно недавно, но масштабно заявившими о себе на рынках региона. Они обзавелись русскоязычными версиями сайтов, что сразу же облегчило процесс покупок местными потребителями. «Alibaba» и «Taobao» значительно потеснили при этом американскую платформу «Amazon» (ранее через нее также шли китайские промышленные товары, но высокая стоимость основной товарной продукции и относительно высокие издержки на ее пересылку – сыграли свою роль). Буквально несколько лет назад в Центральной Азии появилась одна из крупнейших российских электронных торговых площадок «Wildberries», сразу же составившая определенную конкуренцию китайским торговым платформам за счет очень гибкого подхода к покупателю.

Цифровизация в Центральной Азии проникает также в сферу государственного делопроизводства. Постепенно внедряется электронный документооборот, появляются электронные порталы государственных услуг и пр. Государства региона создают различные базы данных с биометрическими и иными данными о своих гражданах. При этом основную часть программного обеспечения они заказывают у российских и китайских компаний. В Центральной Азии, как в России и некоторых других стран СНГ, начинают получать распространение государственные и частные центры сбора информации (дата-центры), где можно получить так называемую «цифровую подпись». Они позволяют гораздо шире воспользоваться возможностями электронного документооборота, получения ряда государственных услуг и ведения бизнеса.

Итак, уровень вовлеченности стран Центральной Азии в процессы информационного общества по мировым меркам относительно невысок, он в недостаточной мере затрагивает многие сферы жизнедеятельности отдельных людей, общества и государства. Впрочем, в то же время этот процесс постоянно ускоряется, поэтому перед государствами региона встают новые вызовы и проблемы.