В прошлых материалах мы рассмотрели несколько сфер, которые могут послужить основой для создания единого экономического пространства и объединения Центральной Азии. К ним относятся транспортный и энергетический секторы Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Узбекистана и Туркменистана. 

В затронутых темах прослеживается несколько системных особенностей, которые могут помешать реализации экономических проектов. Среди них различный уровень развития экономик стран региона, преобладание сырьевого экспорта и снижение темпов развития как минимум трех государств в регионе (Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан). 

Разрыв в уровне ‘экономического развития уже сейчас ограничивает потенциал развития отстающих стран и затрудняет их полноценное участие в региональных проектах. 

Так, группа лидеров – Казахстан и Узбекистан, несмотря на некоторые трудности, вызванные внешними экономическими и политическими процессами, сохраняют достаточно неплохие шансы добиться значительных успехов в экономике, обеспечив себе возможность претендовать на лидерство в регионе. 

Кыргызстан и Таджикистан пока не могут претендовать на какое-либо лидерство в регионе. Эти страны вынуждены решать не столько вопросы развития и тем более лидерства, сколько выживания, пытаясь решить проблемы, возникающие из-за недостатков их экономических моделей. 

Высокая зависимость от внешнего влияния делает эти страны все более неустойчивой и повышает имеющиеся риски.

Основными факторами, внушающими опасение, являются: ситуация с государственным долгом (продолжающийся рост, приближение срок выплат по телу долга, а не по процентам, как происходит сейчас, высокая доля зависимости от одного кредитора, невозможность реструктуризировать долги), зависимости бюджета от поступлений трудовых мигрантов, невозможность реализации промышленных проектов в ключевых отраслях экономики, постепенное снижение объемов  внешних инвестиций и т.д.. 

Менее очевидными вопросами, не имеющими прямого отношения к экономике, но являющимися основой для построения базовой системы государственных и негосударственных институтов с последующим выходом на перспективу объединения пяти республик остаются: вопросы обеспечения безопасности, степень внутрирегиональной конкуренции, усугубление зависимости от внешних игроков (Россия, Китай и т.д.), неэффективная система управления, повышающая уровень внутренних рисков, связанных как с экономикой, так и с общественно-политической ситуацией в целом и так далее. 

Все вышеперечисленные причины можно условно разделить на внутренние - т.е. происходящие внутри страны и влияющие в первую очередь на процессы внутри государства и только во-вторую на регион в целом; и внешние - это те процессы, которые обусловлены в большей степени общерегиональными тенденциями и не могут быть полностью подконтрольны и регулируемы действующими механизмами внутри государств Центральной Азии. 

В рамках данной работы, рассмотрим ряд факторов, мешающих интеграции стран Центральной Азии в единый союз. 

Безопасность. Центральная Азия – условное обозначение региона, в который входят пять государств: Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан. В некоторых трактовках понятие региона расширено и включает в себя Афганистан, Пакистан и Индию. Это понимание чаще всего используют американские исследователи и они же применяют для обозначения вышеперечисленных восьми стран название Большая Центральная Азия. 

Использование именно такого обозначения лучше всего подходит для описания ситуации с безопасностью. 

Основным внешним источником беспокойства остается Афганистан. Несмотря на многолетние и дорогостоящие попытки самых разных держав стабилизировать ситуацию – конфликт в стране далек от завершения. Ситуация в Афганистане не только отрицательно влияет на экономику сопредельных государств, но и генерирует риски распространения нестабильности на ближайшие с Афганистаном территории. 

Данный тезис является спорным – ряд исследователей утверждает, что угроза, исходящая с территории Афганистана сильно преувеличена для достижения политических выгод. Эксплуатируя ее приграничные страны м получают от геополитических игроков техническую и финансовую помощь.  Также, используя тему угрозы, можно получить и политическую поддержку действующего режима извне. Следуя этой логике главными угрозами для стран региона являются коррупция, неэффективность работы госаппарата, радикальный ислам, межэтнические противоречия, а также потенциальные конфликты из-за дефицитных ресурсов – воды и земли. 

Фактом является то, что война в Афганистане идет, на руках у населения находится большое количество оружия, ни одна из сил уверенно территорию не контролирует, в отдельных провинциях наращивают влияние боевики ИГИЛ. 

Таджикистан и Туркменистан не обладают достаточными силовыми ресурсами для обеспечения собственной безопасности. Через границы данных государств неоднократно прорывались вооруженные группы, пока что – главным образом решая задачи наркотрафика. 

Душанбе и отчасти Ашхабад периодически получают помощь от более сильных соседей – России и Китая. Последние заинтересованы в сохранении стабильности в регионе и наличии буферных государств, блокирующих исходящую из Афганистана угрозу. 

Страны региона состоят в ряде военных или околовоенных блоков, таких как ОДКБ (Организация Договора о коллективной безопасности), ШОС (Шанхайская организация сотрудничества) и Антитеррористическая коалиция. В то же время эффективность перечисленных организаций в случае кризиса остается неясной – до настоящего момента данные организации в военных конфликтах не участвовали. 

Основным форматом обеспечения безопасности являются двухсторонние соглашения между донорами и получателями военной, технической, финансовой и информационной помощи. 

Наличие подобного взаимодействия позволяет странам региона снижать часть рисков, а донорам безопасности достигать геополитических целей, выходящих за рамки исключительно военной тематики. 

Роли стран региона в данной системе практически не меняются – весь регион так или иначе получает помощь извне, но практически не оказывает ее третьим странам. Неизменная роль просителя, в которой много лет выступают Таджикистан и Кыргызстан (а в последнее время из-за нарастающего экономического кризиса к ним присоединился и Турменистан) не может не подчеркивать зависимость вышеперечисленных стран от России и Китая. 

Сейчас эта зависимость выражена в присутствии двух российских военных баз на территории Таджикистана – 201-ая военная база в Душанбе, и на территории Кыргызстана – военная база «Кант», неподалеку от Бишкека. 

Китайское военное присутствие пока выглядит гораздо скромнее и ограничивается планами по возможному развертыванию военной базы в Афганистане и (или) в Пакистане. Официальный Пекин эту информацию пока опровергает. Первый китайский военный объект за пределами страны появился в Африке в августе 2017 года. 

Ситуация в регионе усугубляется еще и тем, что внешние угрозы накладываются на неблагоприятную внутреннюю ситуацию, которая генерирует растущие риски в социально-экономической, религиозной, гуманитарной, экологической и политической сферах. 

Если предположить, что однажды уровень реальной угрозы приблизится к критическому и существующие инструменты окажутся неэффективны, то для разрешения ситуации официальные власти могут запросить внешнюю помощь. Подобный сценарий и способы реагирования на него прописан в межгосударственных соглашениях, в которых участвуют Кыргызстан и Таджикистан. Возможно, если Китай продолжит курс на закрепления своего военного присутствия в регионе, что весьма вероятно, это дополнение может появится и в уже заключенных договорах по линии антитеррористического противостояния. 

Впрочем, Пекин может избрать иные форматы защиты интересов в Большой Центральной Азии, одним из них может стать организация действий частных охранных и военных компаний (подобные услуги уже начинают предлагаться в Кыргызстане), 

Кроме того, что вопрос безопасности является инструментом воздействия и торга – он остается серьезной нерешенной проблемой при оценке перспектив региональных проектов. Например, таких как CASA–1000.  

CASA–1000 (Central Asia-South Asia power project) - Энергетический проект Центральная Азия-Южная Азия, представляет собой строящийся в настоящее время проект стоимостью $1,16 млрд. который позволит экспортировать излишки гидроэлектроэнергии из Таджикистана и Кыргызстана в Пакистан и Афганистан. 

Помимо вопросов экономической целесообразности который включает в себя и неопределенные источники финансирования отдельных составляющих глобального проекта, вопроса тарифов, а также геополитической конкуренции, непонятными остаются и аспекты обеспечения безопасности. Пока территория Афганистана остается полем боя – никто не сможет дать серьезных гарантий сохранности строящихся или уже имеющихся объектов.  

Внутрирегиональная конкуренция. Отношения между странами Большой Центральной Азии представляют собой клубок сложных, многоуровневых интересов и противоречий, которые проявляются в формате взаимных претензий, заключенных союзов, неформальных договоренностей и попыток выстроить новые правила игры.   

Казахстан и Узбекистан – две наиболее экономически развитые страны в постсоветской Центральной Азии, ведущие борьбу за неформальное лидерство. Таджикистан и Кыргызстан – маленькие, экономически зависимые и пережившие внутренние вооруженные конфликты страны. 

Можно выделить несколько ключевых моментов, вокруг которых в тех или иных формах проявляется конкурентное соперничество: борьба за ресурсы, рынки сбыта, инвестиции, транспортные потоки, региональное влияние и так далее. Все более важным вопросом в регионе становится наличие или отсутствие реальной возможности задавать новые внутрирегиональные «правила игры» самостоятельно, без участия внешних игроков. 

Конкуренция является основополагающей силой в решении вопроса центрального государства, которое послужит основой и двигателем предполагаемых изменений по объединению региона в рамках одного или нескольких экономических проектов. На такую роль, теоретически, могут претендовать сразу несколько стран: в Центральной Азии – Узбекистан. 

Узбекистан, после транзита власти, начатого в 2016 году декларирует курс на открытость и либерализацию экономической модели. Динамично развивающаяся экономика с акцентом на экспортно-ориентированные отрасли, а также анонсированые амбициозные проекты в энергетики и логистике дают возможность предполагать, что в среднесрочный период Ташкент сможет заявить свои права на региональное превосходство и обойти по экономическим показателям Казахстан. 

Что касается внешних инвестиционных потоков, то здесь уверенно закрепился Китай. Он не только спонсирует дорогостоящие и долгосрочные проекты в рамках своей инициативы «Один пояс – один путь», но и выстраивает финансовые механизмы, закрепляющие зависимость партнеров от внешних вливаний.

На фоне последнего экономического кризиса амбициозность Пекина показалась настолько выгодной, что в очередь за китайскими инвестициями выстроились и все страны региона. 

При этом после первой волны восторга от быстрых и легких денег пришло осознание необходимости контролировать долю китайских денег в стратегически важных для государств региона сферах экономики. Для Таджикистана и Кыргызстана это ничего не меняет - низкие стартовые позиции и коррупционные схемы при использования кредитных средств не позволили этим государствам эффективно использовать полученные средства для развития страны. 

Казахстан и Узбекистан, имея часть необходимых средств на развитие внутренних проектов, сохранив за годы независимости часть промышленного потенциала, смогли добиться более равноправных условий от китайских партнеров. Так, например, Ташкент смог реализовать проект по железнодорожной связанности страны. А Казахстан продолжает электрофикацию отдаленных областей республики. 

Кроме вышеперечисленных сфер традиционного соперничества существуют и некоторые другие области экономики, в которых конкуренция является естественным процессом – это контрабандные потоки, наркотрафик и так далее. 

Зависимость от внешних игроков. В данном контексте понятие «зависимость» употребляется для описания отношений, носящих в той или иной степени безальтернативный характер. Партнерство на уровне многосторонних соглашений, регламентирующих отношения в одной или нескольких смежных отраслях не могут трактоваться как зависимость. 

Первый фактор, вызывающий серьезное опасение и накладывающий серьезное ограничение на перспективы внутрирегинального сотрудничества, – уровень государственного долга перед Китаем и достаточно сомнительные перспективы его погашения в обговоренный промежуток времени. 

Сложившаяся ситуация для Кыргызстана и Таджикистана угрожает еще большим снижением инвестиционной привлекательности для внешних игроков, переход важных и (или) приносящих прибыль объектов под контроль КНР и, при сохранении текущей динамики событий, ряд непопулярных мер, ограничивающий принятие внутриполитических решений. Например, передача части территории в долгосрочную аренду КНР или размещение исследовательских и военных  объектов. 

Второй фактор – зависимость экономики от переводов трудовых мигрантов. По статистике, Кыргызстан и Таджикистан занимают первые места по объему денежных переводов трудовых мигрантов. Традиционными рынками труда для них остаются Россия и Казахстан. Из-за географической доступности, востребованности дешевой рабочей силы, отсутствия языкового и значительных юридических барьеров, высокого уровня безработицы на родине и высокого уровня рождаемости – миллионы граждан Центрально-Азиатских республик выезжают на заработки за пределы своих стран. 

Аналитики прогнозируют, что со следующего года может возрасти количество трудовых мигрантов из Узбекистана, так как Москва и Ташкент могут упросить процессы перемещения и нахождения узбекских мигрантов. 

Третий фактор – отсутствие альтернативных поставщиков стратегически важных  товаров. Кыргызстан и Таджикистан импортируют большую часть нефтепродуктов и ГСМ, продуктов питания, часть изделий текстильной промышленности, автомобили, станки, высокотехнологическое оборудование, средства связи и так далее. Основными поставщиками являются либо соседние страны – Казахстан и Узбекистан, либо Россия и Китай. 

Альтернативы по цене продукции, ее качеству и скорости доставки, с учетом определенной покупательской способности населения, найти не просто.  

Четвертый фактор – отсутствие альтернативных рынков сбыта. Основными покупателями товаров и ресурсов Центрально-Азиатских республик остаются Россия (Евразийский рынок) и Китай. Причем без масштабной модернизации транспортной отрасли, наращивания производственного потенциала и внедрения новых технологий, повышающих производительность труда и качество выпускаемой продукции выход на другие интересные рынки – Индии, Пакистана, Турции и Европы будет крайне затруднительным. 

С учетом вышеперечисленных особенностей, которые так или иначе накладывают отпечаток на принятие решений, сложно предположить, что центрально-азиатских регион в скором времени преодолеет накопившиеся проблемы и сможет претендовать на высокие темпы развития своих экономик. 

Прогнозы экспертов тоже не внушают оптимизма. Так, Международный валютный фонд (МВФ) пересмотрел свой прогноз в сторону увеличения только по отношению к Казахстану.   

Но уже в 2019 году МВФ ожидает замедление роста ВВП Казахстана до 3,1%. В 2018 году снизятся темпы роста ВВП в Узбекистане до 5%, это на 0,3% ниже в сравнении с показателем 2017 года. 

Рост ВВП в Туркменистане в 2018 году составит 6,2%, что ниже показателя 2017 года на 0,3%. Темпы роста в следующем году снизятся до 5,6%. В 2018 году темпы роста в Таджикистане упали до 5% по сравнению с 7,1%, в 2017 году. В 2019 году темпы роста ВВП в стране снизятся до 4%.

Рост ВВП в Кыргызстане замедлился в 2018 году до 2,8% по сравнению с 4,5% в 2017 году. МВФ прогнозирует восстановление до 4,5% в 2019 году.

Выводы. Объединение Центральной Азии в рамках единого экономического пространства в краткосрочной и среднесрочной перспективах не представляется возможным. Этому есть несколько причин: 

Во-первых, неразрешенные противоречия между странами региона, касающиеся вопросов распределения и использования ограниченных ресурсов. 

В-вторых, специфика местных  элит, нацеленных на собственное обогащение, а не на реализацию проектов, имеющих общенациональное или общерегиональное значение. 

В-третьих, разные стартовые позиции как по уровню экономических возможностей, так и расставленным приоритетам.

В-четвертых, тяготение к разным центрам силы, в зависимости от экономических, политических, социальных или иных выгод в разные промежутки времени. 

В-пятых, отсутствие собственных возможностей на реализацию стратегически важных проектов, пусть и несущих неоспоримую выгоду в будущем. 

Таким образом, без кардинальных изменений системы, решения ряда проблем внутристранового и регионального характера, отсутствия четкой стратегии развития и серьезных внешних вливаний, направленных на модернизацию ключевых производств – проекты по объединению стран, входящих в так называемую Большую Центральную Азию на данный момент остается сложнореализуемой задачей.   

Денис Бердаков, политолог